Надежда Осиповна Пушкина, рожд. Ганнибал (1775-1836), мать поэта.

детство и юность провела частью в Петербурге, частью в Суйде (близ Гатчины), в доме своего деда, Абрама Петровича Ганнибала. Ее отец, Осип Абрамович Ганнибал, капитан морской артиллерии, человек пылкий и легкомысленный, женился при живой жене на другой женщине. Второй брак Осипа Абрамовича был расторгнут, и супруги не стали жить вместе. Мария Алексеевна Ганнибал посвятила себя воспитанию дочери Надежды.

Как и Сергей Львович Пушкин, Надежда Осиповна была совершенно светской женщиной, «душой общества», обаятельной и любезной хозяйкой дома. Она любила своих детей и занималась их воспитанием.

Родители Пушкина были счастливы в браке, «они совершенно сошлись, — по словам П. В. Анненкова, — по своему знанию французской литературы и светскости». О внешности Надежды Осиповны, ее оригинальной красоте, за которую мать поэта называли в свете «прекрасной креолкой», можно судить по ее самому известному портрету, сохранившемуся у сына ее дочери Ольги Сергеевны — Льва Николаевича Павлищева. Этот миниатюрный портрет на слоновой кости написан французским эмигрантом, писателем и художником Ксавье де Местром в начале 1800-х годов.



Портрет Н. О. Пушкиной не датирован и не подписан художником, но по характеру живописи и манере рисунка он безусловно принадлежит кисти де Местра. Надежда Осиповна изображена на нем в светлом бальном платье. Гордый поворот ее головы, поднимающейся на «лебединой» шее над прекрасными плечами, делает портрет очень эффектным.

Говоря о сходстве поэта и его брата Льва с родителями, Петр Андреевич Вяземский в заметках «Из старой записной книжки» писал: «Тот и другой были малого роста, в отца. Вообще в движениях, в приемах их было много отцовского. Но африканский отпечаток матери заметным образом отразился на них обоих…»

Ксавье де Местр, тепло принятый в доме Пушкиных в Москве, участвовал в итальянском походе. А В. Суворова на стороне русских, а после смерти полководца в 1800 году, числясь в русской армии в чине капитана, остался без всяких средств к существованию. Он навсегда связал свою жизнь с Россией и, живя в Москве, занимался портретной живописью и литературой. Он был уже автором широко известной в России и Европе книги — романтической повести «Путешествие вокруг моей комнаты», изданной в Турине и Париже в конце XVIII века. Как и другие эмигранты, Ксавье де Местр посещал литературные салоны и аристократические дома, любил вести «откровенные беседы с друзьями» и рисовать их портреты. П. В. Анненков, основываясь на свидетельствах современников, в своих «Материалах для биографии Пушкина» напоминает, что Ксавье де Местр «написал портрет жены Сергея Львовича Надежды Осиповны». С 1805 по 1810 год он служил директором Морского музея при Адмиралтейском департаменте в Петербурге, а также библиотекарем Адмиралтейства. После участия в военных действиях на Кавказе и в Персии вернулся в 1811 году в Петербург в чине генерал-майора. Вскоре генерал де Местр становится родственником Гончаровых, женившись на богатой тетке Натальи Николаевны Гончаровой — фрейлине Софье Ивановне Загряжской. Выйдя в отставку, он с 1816 года постоянно живет в Петербурге, а в 1825 году надолго уезжает за границу — главным образом в Италию — для «поправления здоровья». Уже после смерти А. С. Пушкина близкий друг поэта П. А. Плетнев восхищался необыкновенной жизнестойкостью Ксавье де Местра, считал его хорошим писателем и «лучшим в Европе живописцем».

Ксавье де Местр является автором и другого портрета Н. О. Пушкиной, созданного им в 1810-х годах в Петербурге. На портрете изображена молодая красивая дама в темном открытом платье с пышными рукавами, ее грудь и плечи закрыты прозрачной тканью, высокая шея окружена легким плоеным стоячим воротником.



Этот профильный портрет Надежды Осиповны очень напоминает миниатюру работы Ксавье де Местра, написанную в Москве в начале 1800-х годов, — те же черты лица, удлиненный разрез глаз, те же локоны на лбу и вдоль щек. Портрет находится в альбоме Александры Николаевны Гончаровой-Фризенгоф — старшей сестры Натальи Николаевны Пушкиной, уехавшей в Словакию (входившую тогда в состав Австро-Венгрии) вместе со своим мужем Густавом Фризенгофом в 1852 году. В имении Бродяны (140 километров от Братиславы) она прожила около сорока лет. Альбом, принадлежавший Словацкому национальному музею в Братиславе, содержит кроме портрета Н. О. Пушкиной еще несколько работ Ксавье де Местра.

Надежда Осиповна Пушкина чрезвычайно гордилась успехами своего старшего сына Александра; интересно, что в 1823 году она получила в подарок том русской антологии на французском языке, составленной, как указывалось в заголовке, из оригинальных поэтических произведений и изданной в Париже Эмилем Дюпре. В книгу вместе с произведениями Батюшкова, Жуковского, Дмитриева включен отрывок из поэмы Пушкина «Руслан и Людмила», в кратком вступлении сообщались сведения об авторе. Экземпляр антологии, принадлежавший Н. О. Пушкиной, с дарственной надписью издателя хранится в мемориальном музее «Приютино» под Ленинградом.

Мать поэта тяжело перенесла обе ссылки своего гениального сына. Она много хлопотала, чтобы ему было разрешено выехать из Михайловского для лечения. С ведома Жуковского и Карамзина и при их одобрении она написала императору Александру I прошение, в котором умоляла разрешить ее сыну, страдающему аневризмом в ноге, «поехать в Ригу или какой-нибудь другой город… чтобы подвергнуться операции, которая одна еще даст мне надежду сохранить его».

Пушкин не был доволен результатами хлопот матери. Разрешение властей ехать в Псков для лечения не соответствовало его желанию вырваться из новой ссылки. Уже после приезда поэта в 1826 году в Москву Антон Дельвиг писал ему 15 сентября из Петербурга: «Как счастлива семья твоя, ты не можешь представить! Особливо мать, она на верьху блаженства. Я знаю твою благородную душу, ты не возмутишь их счастья упорным молчанием. Ты напишешь им. Они доказали тебе любовь свою». Жена Дельвига, Софья Михайловна, сообщая своей подруге в мае 1827 года о том, что она надеется получить экземпляр «Цыган» из рук автора и что родители Пушкина радуются свободе своего сына, добавляла: «Надежда Осиповна плакала, как ребенок, и всех нас растрогала».

Александр Сергеевич теперь менее суров по отношению к отцу и матери, но насмешливо-иронические нотки еще звучат в его словах при упоминании о них. 18 мая 1827 года, за день до отъезда из Москвы, поэт пишет брату в Тифлис, что едет в Петербург «увидаться с дражайшими родителями… и устроить свои денежные дела».

Приезд А. С. Пушкина в Петербург после семилетнего отсутствия почти совпал с днем его рождения — 26 мая. Свои именины Александр Сергеевич празднует у родителей, в тесном семейном кругу. По словам Анны Петровны Керн, вдохновившей поэта на создание одного из самых лучших лирических стихотворений — «Я помню чудное мгновенье…», в тот день он «был очень мил». Пушкин жил тогда в трактире Демута на Мойке, а его родители — у Семеновского моста на Фонтанке, в доме Устинова (теперь Фонтанка, 92). Вспоминая об этом времени, А. П. Керн писала: «…он иногда заходил к нам, отправляясь к своим родителям. Мать его Надежда Осиповна, горячо любившая своих детей, гордилась им и была очень рада и счастлива, когда он посещал их и оставался обедать, она заманивала его к обеду печеным картофелем, до которого Пушкин был большой охотник».

Облик матери Пушкина запечатлен на малоизвестном портрете первой половины 1820-х годов, поступившем в Пушкинский дом в 1928 году из Гатчинского дворца-музея. Он написан на картоне гуашью неизвестным художником. Н. О. Пушкина изображена на нем в платье цвета кораллов, с белым лифом и высокой талией; на шее — яркие коралловые бусы, очень идущие к темным волосам и карим глазам «прекрасной креолки». Черты ее лица, освещенного легкой улыбкой, во многом напоминают пушкинские. На обороте четкая надпись: «Над. Осип. Пушкина. Мать поэта?». Портрет попал в Гатчинский дворец, по всей вероятности, от прямых потомков Надежды Осиповны или от потомков ее родственников — Ганнибалов. Этот совсем маленький (типа миниатюры) портрет в красивой бронзовой, с тисненым орнаментом, круглой рамочке — последнее известное изображение матери поэта.

Летом 1829 года родители Пушкина живут в доме П. А. Осиповой в Тригорском (их собственный дом в Михайловском «подправлялся и чинился»). Их дети не с ними. Волнениями и тревогой за детей наполнена вся жизнь Надежды Осиповны. Нет никаких известий ни от путешествующего по Кавказу Александра, ни от служащего в Нижегородском драгунском полку и также находящегося на Кавказе Льва. В августе близкий друг Пушкина, поэт и журналист Антон Антонович Дельвиг, тепло относящийся к родителям Пушкина, переслал им письмо Александра.

22 августа Надежда Осиповна уже писала дочери из Михайловского в Ораниенбаум, что она пришлет ей копию письма брата, так как не может расстаться с оригиналом. «Его письмо преисполнило нас восторгом. Можешь вообразить, каково было наше счастье, когда мы его читали. Думаю, что никто из находящихся под Арзрумом, когда он пал, не мог испытывать большего удовлетворения… Александр ездит на казацкой лошади с нагайкою в руке, а самое лучшее из всего этого — это то, что он рассчитывает вскоре возвратиться».

Зиму 1829/30 года родители Пушкина и Ольга Сергеевна живут в Петербурге. Лев Сергеевич по-прежнему служит на Кавказе. Александр Сергеевич, возвратившись лишь 10 ноября в Петербург, просит разрешения у царя поехать в Европу или Китай в составе посольства. В этом ему отказано, и 4 марта 1830 года он снова уезжает в Москву с надеждой получить наконец согласие матери Натальи Гончаровой на ее брак с ним. У родителей поэта, особенно у Надежды Осиповны, снова волнения и заботы о детях.

18 февраля 1831 года наконец состоялась свадьба ее сына с Н. Н. Гончаровой. Молодые в мае приехали а Петербург, а затем поселились в Царском Селе, на Котпинской улице, в доме Китаевой. В Петербурге холера, родители поэта также переезжают на лето в Павловск, на дачу Флейшмана; Надежда Осиповна и Сергеи Львович ездили в гости к сыну, жили жизнью детей. Свой день ангела в сентябре 1831 года Надежда Осиповна празднует у Александра в Царском Селе.

Сведения об этом периоде жизни родителей Пушкина можно почерпнуть из писем Ольги Сергеевны к мужу в Варшаву. Сестру Пушкина особенно беспокоят денежные дела отца и матери, их неустроенность. Она ищет для них квартиру в Петербурге, и осенью родители наконец переезжают в маленькую квартирку у Синего моста, в доме Вульферта. Мать не хочет отпускать Ольгу в Варшаву и мечтает о том, чтобы дочь жила вместе с ними. В следующем году Надежда Осиповна, очень любившая менять места жительства, вместе с мужем прямо из Михайловского уезжает в Москву. Здесь она также страдает от разлуки с детьми. «Мне даже не любопытно взглянуть на пасхальные гулянья, — пишет она в марте 1833 года дочери в Варшаву, — и чтоб от них избавиться, я не купила шляпки, на бульваре ноги моей не было. У меня одна радость на свете, дети мои, — это получать ваши письма». В другом письме она рассказывает о своих страданиях от разлуки с детьми: «…для меня же без вас — все пустыня».

Только в мае 1833 года родители Пушкина снова возвращаются в Петербург. До отъезда на лето в Михайловское они остановились в «Отель де Пари», в двух шагах от дома П. А. Жадимировского (угол Большой Морской и Гороховой улиц — теперь улицы Герцена и Дзержинского), в котором жил старший сын с семьей. Надежда Осиповна проводит у них целые дни. 3 февраля 1834 года Н. О. Пушкина с волнением сообщает дочери, что «Александра сделали камер-юнкером, не спрося на то его согласия. Это была нечаянность, от которой он не может опомниться. Никогда он того не желал, — добавляет она. — Его жена теперь на всех балах, она была в Аничковом, она много танцует». Надежду Осиповну беспокоит грустный вид сына, она знает, что ему необходима поездка в Болдино, но «его еще задерживают дела».

В сентябре 1831 года Ольга Сергеевна писала мужу, что дела у отца очень плохи и он рискует, что его имение будет продано с молотка: «…он должен в казну 175 000 рублей и не в состоянии заплатить проценты».

Запутанность дел по имению и сложные взаимоотношения с детьми из-за денежного обеспечения чрезвычайно беспокоили Надежду Осиповну; волнения, заботы, неустроенность жизни и бесхозяйственность мужа окончательно подточили ее и без того слабое здоровье. Дела родителей поэта были настолько плохи, что приехавшая в столицу зимой 1835 года Евпраксия Николаевна Вревская сочла необходимым подарить Надежде Осиповне теплую шубку, она заметила также, что здоровье Н. О. Пушкиной продолжает ухудшаться, а «на докторов нет денег». Об этом же пишет П. А. Осиповой из Петербурга и ее старшая дочь — Анна Николаевна Вульф.

Проболев всю зиму 1835 года, Надежда Осиповна летом поселяется с мужем в Павловске, в доме крестьянина Удалова. Она стала, по ее собственным словам, такой старой и худой, что внучка и внук даже пугались при виде своей бабушки. С начала октября родители Пушкина живут в Петербурге: Надежда Осиповна остановилась у своей близкой подруги — Варвары Алексеевны Княжниной, а Сергей Львович — у графа Толстого (вероятно, у Петра Александровича, управляющего Главным штабом, генерала). Александр Сергеевич уехал в Михайловское, а приехавшая в связи с болезнью матери из Варшавы дочь еще не нашла родителям квартиру.

Здоровье матери Пушкина ухудшалось с каждым днем, этому способствовало и только что полученное с Кавказа письмо ее любимца Льва, писавшего о своих долгах, что страшно расстроило Надежду Осиповну. Сообщая об этом из Павловска мужу, Ольга Сергеевна сетовала на то, что сейчас нет здесь Александра, который имеет талант успокаивать мать. Возвратившись в конце сентября в Петербург, Пушкин был ошеломлен последними семейными событиями. «Бедную мать мою я застал почти при смерти, — пишет он П. А. Осиповой 26 октября 1835 года, — она приехала из Павловска искать квартиру и вдруг почувствовала себя дурно у госпожи Княжниной, где остановилась. Раух и Спасский потеряли всякую надежду. В этом печальном положении я еще с огорчением вижу, что бедная моя Натали стала мишенью для ненависти света. Повсюду говорят: это ужасно, что она так наряжается, в то время как ее свекру и свекрови есть нечего, и ее свекровь умирает у чужих людей… Я застал ее уже перебравшейся. Отец мой в положении, всячески достойном жалости. Что до меня, я исхожу желчью и совершенно ошеломлен…» Добрая и умная Прасковья Александровна утешала поэта, понимая, что он чувствует скорое приближение смерти матери. «Почему вы по-прежнему причиняете себе беспокойства по поводу Надежды Осиповны, — пишет она ему в начале 1836 года, — … ее здоровье восстанавливается… что вы еще хотите в нашем возрасте».

Н. О. Пушкина последние месяцы жизни жила в доме Какушкиной на углу Шестилавочной улицы и Графского переулка (ныне улицы Маяковского и Саперного переулка). Там же и умерла 26 марта 1836 года.

15 марта П. А. Вяземский сообщает И. И. Дмитриеву, что «теперь бедный Пушкин печально озабочен тяжкою и едва ли не смертельною болезнью матушки своей», а 13 апреля 1836 года, передавая Ивану Ивановичу первую книжку «Современника», Вяземский добавляет: «…самого же Пушкина здесь нет… скончалась сто матушка, и он отправился в Псковскую губернию, где она желала быть погребена. Печальные заботы его в продолжении болезни и при самой кончине ее, может быть, повредили лучшей отделке и полноте первой книжки».

13 апреля 1836 года Александр Сергеевич похоронил свою мать на холме Святогорского монастыря, вблизи Михайловского; рядом с могилой матери он купил место и для себя.

02.07.2015 в 07:32
Обсудить у себя 3
Комментарии (1)

Спасибо...

Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: