Категория: Искусство

Юрий Моисеевич Пэн

Живописец, педагог, одна из ключевых фигур «еврейского ренессанса» в искусстве начала XX века.Учитель Марка Шагала



24 мая (5 июня) 1854 — 1 марта 1937



Юдель Пэн родился в еврейской семье бедного ремесленника в местечке Ново-Александровске Ковенской губернии (ныне г. Зарасай, Литва).  Его детство прошло в бедности и лишениях. Ему было всего четыре года, когда умер отец. После хедера (еврейская религиозная начальная школа) мальчика определили в религиозную школу при синагоге. Там у него пробудилась страсть к рисованию. Еще посещая хедер, Юдель изображал своих друзей и, в особенности, ребе — в минуты покоя, умиротворенности или гнева на своих нерадивых учеников. Изображал с юмором, иногда с изрядной долей сарказма, за что бывал нещадно бит палкой по рукам.

Рано осиротев, с 1867 г. работал подмастерьем маляра в Двинске (ныне Даугавпилс, Латвия). Работа в течение восьми лет подмастерьем у маляра укрепила его стремление стать художником. Здесь мальчик рисовал вывески, окрашивал внутренние и наружные стены домов, а в свободное время увлекался рисованием из книг, делал зарисовки бытовых сцен.

Однажды, по желанию хозяина нужно было декоративно оживить, украсить холл. Молодой ученик решил к прочим деталям прибавить нарисованные поручни к лестнице; что и было сделано с максимальной жизненной достоверностью. Принимавший работу хозяин, взявшись за поручни, естественно, потерял равновесие. Тем не менее, ученика не наказал, а, уверовав в его бесспорные способности, выдал гонорар в размере 25 рублей. По тем временам, сумму довольно значительную.


Неудержимое стремление стать художником привело Пэна в 1879 в Петербург, где он после многих мытарств поступил в 1880 г. в Академию художеств. Учился с 1881 по 1886 г. у П. П. Чистякова. По окончании Академии уехал на родину. Жил в Двинске, Риге, где познакомился с бароном Н. Н. Корфом, пригласившим художника на работу в свое имение около Крейцбурга, местечка, расположенного, примерно, на полпути между Витебском и Двинском. В 1895 году уехал в Петербург, а в марте 1896 уже получил паспорт для «постоянного проживания» в российской столице.




 

Витебск. Создание школы



В 1891 г. (по другим данным в 1897 г.) Пэн поселился в Витебске. Витебские друзья и доброжелатели обещали помочь открыть частную рисовальную школу, о чем Пэн давно мечтал, и хлопотали в официальных инстанциях, так как для этого требовалось формальное разрешение губернатора и столичного начальства. Реальная возможность открыть школу, что обеспечило бы стабильный заработок и нормальные условия для творчества, для Пэна явилась решающим аргументом в пользу его переезда в Витебск.

С этого времени начинается его активная творческая жизнь.
Уже спустя год, Пэн открыл в Витебске частную художественную студию «Школа рисования и живописи» Которая просуществовала с 1892 по 1918 годы. Школа Пэна может быть признана еврейской в силу естественных причин: в конце XIX века еврейское население Витебска составляло более 52% всех жителей города, и подавляющее большинство учеников Пэна — евреи, многие из которых даже не знали русского языка.

Учениками Пэна были Марк Шагал, Реймонд Брайнин, Лазарь Лисицкий, Илья Мазель, Оскар Мещанинов, Ефим Минин, Осип Цадкин.

Марк Шагал в книге «Моя жизнь» вспоминает: «…в первый раз я узнал о существовании Пэна, когда ехал как-то на трамвае вниз к Соборной площади, и мне бросилась в глаза белая на синем фоне надпись: «Школа живописи Пэна». Ого! – подумал я. – Какой культурный город наш Витебск!»

Витебский художник Петр Максович Явич, учившийся у Пэна 3,5 года вспоминал: «Когда мы учились у него, шестеро мальчиков, он обращался с нами, как с самыми любимыми родными сыновьями. Пэн был для нас всем — и искусством, и школой, и даже домом. Поражала его бесконечная открытость, простота и вместе с тем высокая культура. Я ни разу не слышал, чтобы он ругался. Все наставления делал мягко, без окриков, не повышая голоса. Не спрашивая, голодны мы или нет, Юрий Моисеевич грел для нас чай, варил картофель в мундире, ставил на стол кусковый сахар, масло, творог. И еще селедку «шотландку».

«Как-то мы рисовали по заданию Юрия Моисеевича, — вспоминает дальше Петр Явич, — и в это время зашел председатель горсовета. Человек грубоватый от природы, он, по-видимому, не отличался высокой культурой. Но Пэна любил самозабвенно. Во всем ему помогал. Зашел и говорит: вы, мол, работайте, а я покажу гостю картины. Мы гостя узнали сразу — это был Александр Григорьевич Червяков, один из руководителей Беларуси. Пэну гостя председатель горсовета не представил. А потом, когда нежданные посетители ушли, мы художнику и сказали, что сам Червяков его картины смотрел. Юрий Моисеевич очень долго сокрушался, что не поговорил с ним».

Пэн часто писал своих учеников. Среди сохранившихся работ известны портреты Иезекиеля Мальцина, Льва (Лейбы) Шульмана и Иосифа Туржанского и др. Почти все они находятся в Витебском областном краеведческом музее. До последнего времени был известен только один портрет Шагала работы Пэна с датировкой 1914 года, на котором Марк изображен в шляпе, с палитрой в руках



Оказалось, что он был не единственным. Что собой представлял второй портрет Шагала, можно было только догадываться, если бы не опубликованный недавно рисунок с него Еремея Семеновича Школьника (1907-1986). Школьник учился у Ю. Пэна в начале 1920-х годов и вспоминал следующее:  «Одновременно с занятиями в институте, в 1921 - 1922 годах, во время летних каникул, около трех — четырех месяцев я учился на дому у Ю.М.Пэна. Я рисовал только карандашом гипсы, включая голову Давида Микеланджело, копировал несложные картины и портреты, выполненные художником. Однажды Юрий Моисеевич предложил мне нарисовать с написанного им портрета его ученика, художника М. Шагала. Пэн его характеризовал как необузданного человека, но очень талантливого художника. Молодой Марк Шагал был красивый и привлекательный мужчина». 

Не случайно большой портрет Шагала был на долгое время выставлен в витрине лучшего фотографа города Маковского.



«Марк Шагал» Копия Е.С.Школьника с рисунка Ю.М.Пэна



Частная школа Пэна просуществовала до 1918 г., когда Марк Шагал организовал Народное художественное училище – первое в Беларуси еврейское художественное училище. Он пригласил своего первого учителя руководить одной из мастерских. После реорганизации училища в институт Пэн кроме преподавания исполнял также обязанности проректора по учебной части.



Художественная школа искусств. Эль Лисицкий, В.Ермолаева, М.Шагал, Ю.Пэн (третий слева) 1919 г.


Творчество



Ю.М.Пэн создал сотни картин, портретов, этюдов, эскизов из жизни местечковых евреев.
Наиболее сильной стороной творчества художника являются композиционные портреты.
В этом жанре он выступил как прямой преемник портретного творчества. И. Хруцкого и Ю. Силивановича.

  



«Портреты неизвестных»



Портреты и картины Пэна воскрешают перед нами давно ушедшие из жизни типы и характеры ремесленников: часовщиков, портных, сапожников. Хорошее знание жизни ремесленников, среди которых Пэн прожил свою жизнь, дало ему возможность правдиво, с большой глубиной отразить труд и жизнь мастеровых, показать их в конкретной рабочей обстановке, глубоко и проникновенно раскрыть их духовный мир, их сокровенные мечты, их печали и радости.



«Старик с корзинкой (Шамес)»




«Письмо из Америки» 1903




«Портрет мужчины»




Кумиром всей жизни Ю.М. Пэна был Рембрандт. Портреты, написанные в “рембрандтовской” манере, выделяются своей выразительной и драматичной светотенью. Пэновские “старики” и “старухи” могли быть и реальными жителями Витебска и собирательными образами. В его картинах сочетается глубина психологической характеристики с исключительным мастерством живописи.



«Автопортрет в соломенной шляпе» 1890-е




События, связанные с революцией 1905 г., внесли новую струю в творчество Пэна.  В это время им была написана картина «После забастовки», показывающая раненого рабочего, с повязанной головой, лежащего на койке. Над ним склонилась мать. Здесь же за столом сидит отец раненого, погруженный в раздумье.

Революционным событиям посвящено и второе произведение художника «В тюрьме».  Автор рисует молодого рабочего, опершегося на кирпичный подоконник и жадно всматривающегося через тюремную решетку в изумрудную зелень парка полного солнечного тепла и света.

С наступлением реакции художник замыкается в скорлупе патриархально-консервативных сторон жизни еврейского населения. Наиболее показательными для этого творческого периода являются картина «Еврейский раввин» и наброски к полотну «Последняя суббота», которая пронизана духом мистики.



«Последняя суббота»




Не следует забывать и о конкретно-исторической ситуации тех лет, которая, конечно же, не могла обойти стороной художников Витебска. Известный искусствовед А.Н. Бенуа метко определил суть творческой атмосферы того времени: «Мы живем в такое время, которое будут или поднимать на смех, или считать за несчастное и прямо трагически-полоумное время. Уже были такие полосы в истории культуры, когда значительная часть общества уходила в какие-то лабиринты теоретизации и теряла всякую живую радость. Но едва ли можно сравнить одну из тех эпох с нашей. Вот уже десять лет, как усиливается какой-то сплошной кошмар в искусстве, в этом вернейшем градуснике духовного здоровья общества».

О том, что художник понимал суть кризиса художественной культуры и искал собственные выходы из него, свидетельствует картина «Развод» — одна из его немногих многофигурных композиций, получивших наибольшую известность.



«Развод» 1907



Картина насквозь психологична. Женщина — в плену своих мыслей, напряжена, сомкнутые руки застыли на камнях. Лицо с грустными глазами выписано в матово-бледных тонах. Платок вокруг лица желтого цвета, придает образу своеобразную мягкость. Это один из примеров творчества Ю.М.Пэна, в котором соединены пластика и колористика. Фигуры женщины и ее обиженного супруга обращены к раввинам, сидящим за столом с развернутой книгой. Их лица, одежда, сапоги выписаны детально, мастерски. Они открыты зрителю: мы видим морщинистые лбы, внимательные глаза, седые бороды. На заднем плане несколько заинтересованных фигур, ожидающих окончательного решения.






Наиболее зрелым произведением живописи Пэна является«Автопортрет». В нем художник изображен во время работы над одним из своих произведений. Все свое внимание художник концентрирует на передаче лица. Ярко освещенное, оно четко выделяется на темном фоне.




Первые итоги



Своеобразным творческим отчётом Ю. М. Пэна за 20 лет творческой деятельности стало его участие в 1916 г. в выставке картин, организованной в Петрограде Еврейским обществом поощрения художников. Об этом сообщалось в витебской прессе: «В настоящее время художник Ю.М.Пэн выставляет свои картины на петроградских и московских выставках. Выставлено им 18 картин. Некоторые из них уже проданы. Два портрета мужской и женский («Анютины глазки») работы Ю.М.Пэна приняты на Весеннею выставку Академии Художеств 1917 года».




«Портрет старого еврея»



В каталогах XXIV и XXV выставок Петроградского общества художников, проходивших в 1916 г. (Москва) и 1917 г. (Петроград), напротив фамилий «экспонентов» М.С.Иоффе и Ю.М.Пэна указан один и тот же адрес «Невский пр., д.29, кв.4».  С художником Марком Семеновичем Иоффе Пэн был дружен со времени учебы в Академии художеств. Некоторое время, после приезда в Петербург зимой 1906-1907 гг., в фотоателье Иоффе работал ретушером Марк Шагал.


Ученики



Хочется отметить, что Марк Шагал никогда не забывал о своем учителе, и в прессе начала 1920-х гг. неоднократно появлялись его публикации, в которых выражалась признательность, любовь к первому учителю, желание привлечь внимание к нуждам старого мастера.

Так, к 25-летнему юбилею работы Ю.М.Пэна в Витебске, в московской газете «Дер Эмес» за 16 сентября 1921 г. появилась статья Марка Шагала о художнике на идише. А 24 сентября витебская «Вечерняя газета» поместила аналогичную статью Шагала на русском языке.

В этой статье – «Художник-труженик» к 25-тилетию художественной деятельности Ю.М.Пена, Марк Шагал писал:
«25 лет усердного труда на фабрике, заводе обычно награждается орденом труда. Об этом подвиге докладывают, пишут и доводят до сведения. Разве не заслуживает хотя бы внимания, что в городе же Витебске, из года в год, беспрерывно вот уж 25 лет скромно и честно трудится художник. С одной стороны он воспитывает в своей первоначальной мастерской-школе десятки юных будущих художников гор. Витебска, — с другой стороны он сам, как может, создает работы, из коих некоторые должны войти в исторический отдел Еврейского музея в центре и в музей гор. Витебска в частности. Юрий Моисеевич Пен, художник-реалист, старой школы, выходец из старой свалившейся русской академии, но он все-таки остался самим собой, сохранив большую дозу своей искренности. Его мастерская, облепленная с пола до потолка его работами, и он сам за мольбертом с уже ослабленным зрением — образ столь же трогательный, сколь заслуживающий большого уважения.

Нельзя не ценить эти упомянутые заслуги, и думаю, что, о таком труженике, о таком в своем роде «пролетарии» должна знать и пролетарская масса. Витебск же в особенности должен помнить его».




«Часовщик»




«За газетой»




Кстати, в своем письме Шагал пишет имя учителя – Юрий Моисеевич. Искусствоведы выяснили откуда пошло это имя. Заполняя в 1921 году анкету, художник собственноручно записал его в такой транскрипции: Юрий Моисеевич Пэн. Свои письма друзьям он подписывал точно так же. Мудрые искусствоведы говорят: выбор «автографа» — законное право художника. Достигший зенита славы Шагал также предпочел быть на своих полотнах Марком, а не Мовшей.


Пэн всегда поддерживал связь со своими учениками. Интересным документом атмосферы того времени является письмо Пэна своему ученику И.Е.Мальцину, которое было написано примерно осенью 1923. В этом письме Пэн, с присущим ему чувством юмора и иронией, рассказывает о витебских новостях (письмо с купюрами, орфография автора сохранена):
«У нас много интересного в городе:
1-ая новость: из-за Вашего дядьки мы остались без капусты на зиму.
2-ое — портрет скоро будет готов и недурно выходит.
3- ие Гершевич вышла замуж за доктора Яхнина. Вот Вам, лентяй Вы этакий, — упустили, черт Вас побери, снюхался там со скрипачками и потерял окончательно свою козлиную голову.
4ое — Кончился срок моего документа на свободный вход во все театры и кино, нового документа не дают. Пробовал было пробираться на авось и спустили по лестнице, как в «Рекорде», так и в «Иллюзионе». Вот я и решил никуда не пойти и сижу я дома одинокий, покинутый. Однажды, одна девица сжалилась надо мной, достала где-то два билета в «Иллюзион» и мы пошли и сели рядом, но вещь была настолько скучная, что мы оба уснули. Мы так громко храпели, что заглушили музыкальные мелодии тапера. Нас разбудили, и мы сконфуженные ушли, не досидев до конца.
Вчера имел удовольствие присутствовать на бракосочетании Бразера. Надо отдать ему справедливость, что все было устроено прекрасно. После выпитой рюмки, я уже был влюблен, но держался на ногах (там была одна девица с очень оригинальным лицом). Я во избежание греха, перед благоверными, решил уйти домой, и был таков…
Когда пришел домой и лег спать, то видел ужасные сны: Вы верхом на скрипке летели по нашим оврагам с криком «Караул! Я, кажется, влюблен». За Вами вслед Шагал Мойсейка с граммофоном, который шипел что-то неясное. На Ваш крик сбежались, хотели вырвать скрипку, но вы оттолкнули всех так сильно, что от этого удара упал мой мольберт, которого я задел ногой во время сна и я проснулся.

04.06.2014 в 16:57
Обсудить у себя 0
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: